Новости

14 июня 2018
О факторах, влияющих на приток инвестиций на Дальний Восток России

Заместитель директора Экспертно-аналитического центра Дальневосточного федерального университета (ДВФУ) Дмитрий Шелест.   

Прежде всего, стоит отметить, что инвестиционный поток в Дальневосточный федеральный округ (ДФО) вырос за последние годы впервые за новейшую историю России. Так, в 2017 году этот показатель в регионе составил 17,1%, в то время как в среднем по стране — 4,4%. Очевидно, что на первом этапе на приток инвестиций на Восток России повлияло активное участие государства в трансформации дальневосточных регионов.

Интерес Москвы выразился в политических и административных решениях, начиная от принятия программ развития Дальнего Востока с формированием различного рода специальных экономических зон, до деклараций со стороны внешнеполитического ведомства для заинтересованных стран и иностранного бизнеса, реализации инфраструктурных проектов при максимальном участии федерального бюджета и, наконец, поддержки конкретных проектов — как со стороны федерального центра, так и со стороны региональных властей.

Этот подход добавил уверенности внешним инвесторам в стабильности политического курса, затем, пусть и не в полном объеме, но оздоровил инфраструктуру региона, привлек крупный российский бизнес, который обновил промышленную и добывающую базы, плюс, создал правовые основания для входа заинтересованным компаниям из Азиатско-Тихоокеанского региона (АТР).

Если говорить о привлекательности тех или иных сфер экономики для инвестора, то необходимо рассматривать каждый регион отдельно: в дальневосточных субъектах существуют свои отрасли, которые могут генерировать высокую доходность. В целом же следует отметить добычу углеводородов, транспортную составляющую, горнорудную промышленность, сельское хозяйство, добычу рыбы, заготовку леса и туризм.

При этом не стоит забывать, что говоря о различных секторах дальневосточной  экономики, следует смотреть и в ближайшее будущее. Очевидно, что по-прежнему будет представлять интерес нефтегазовый сектор в области разведки и организации добычи на новых месторождениях типа залежей в Якутии. Интересны и залежи других полезных ископаемых, которые не освоены: угольные пласты, драгоценные металлы и редкоземельные элементы. Существует значительный потенциал развития аквакультуры. Есть перспективы для роста сельского хозяйства. Возможно, при соответствующей поддержке со стороны власти, в недалеком будущем сможет приносить пусть и не столь значительные доходы местный туризм. Представляет интерес развитие новых отраслей на базе существующих производственных мощностей — морская робототехника, горнорудная промышленность, глубокая лесопереработка и переработка продукции сельского хозяйства, разведение морепродуктов и другие.

Инвестиционную среду, несомненно, способны сделать более привлекательной и режимы территорий опережающего развития, а также свободного порта Владивосток, которые смогут конкурировать с преференциальными режимами привлечения инвестиций стран-лидеров АТР.

В одном из интервью предыдущий министр по развитию Дальнего Востока Александр Галушка отметил, что его ведомство проводит мониторинг стран региона в области создания благоприятного режима для привлечения инвестиций. Можно предполагать, что и с новым министром, Александром Козловым, Минвостокразвитие будет использовать схожую практику.

На сегодняшний день специальные экономические зоны вполне конкурентоспособны с формальной точки зрения. Тем не менее, следует учитывать и политическую конъюнктуру, на фоне которой со стороны так называемых развитых государств оказывается колоссальное информационное давление на Россию и предполагаемые государства-партнеры. Объектами этих угроз являются и страны Восточной Азии, которые традиционно являются основными инвесторами в Дальневосточном федеральном округе. Под этим углом необходимо рассматривать и то, что большинство государств АТР пользуются западными источниками информации.

Россия еще недостаточно изученный партнер в Тихоокеанском бассейне. Возможно, для соотнесения выгод наших особых экономических зон с преференциальными режимами стоит ориентироваться на инвестиционную политику стран-участниц АТЭС (Азиатско-Тихоокеанское экономическое сотрудничество) в целом. То есть принять определенный кодекс рекомендаций, которым бы руководствовались и внутренние пользователи, и внешние потребители. Это «Необязательные инвестиционные принципы АТЭС» (The APEC Non-Binding Investment Principles): прозрачность отношений; равноправный подход; разделение национального режима и свободных экономических зон; поощрение прямых инвестиций; минимализация ограничений; гарантия компенсации в случае отторжения или экспроприации; возможность репатриации и конвертации вложенных средств; унифицированный механизм разрешения споров.

В этом отношении, конечно, необходимо изучать уже имеющийся опыт наших азиатских соседей, но не стоит говорить о некой специфики привлечения инвестиций в Азии в широком смысле. В целом, механизмы привлечения и прямых, и портфельных инвестиций формируются по определенной англо-саксонской модели, которую берут на вооружение и азиатские государства. Конечно, существуют механизмы для благоприятного вложения денежных средств внешними инвесторами в рамках АТЭС, о которых говорилось выше, но это, опять же, алгоритмы в рамках международной организации, а не специфические региональные традиции. Они подкрепляются совместными декларациями  (Богорская, Осакская, Манильская), но декларируют вполне очевидные вещи.

Для России важнее изучать опыт отдельных государств с учетом их национальной специфики и экономической модели. Очевидно, что инвестиционное поле будет существенно разниться в деталях в исламской Индонезии, социалистическом Вьетнаме и более чем миллиардной Индии.

Если взять последние десять лет, то российское государство много сделало для привлечения крупного бизнеса в ДФО. Тем не менее, в быстроменяющимся мире довольствоваться сделанным недостаточно.

Говоря о привлечении крупного инвестора, мы, прежде всего, декларируем заинтересованность в присутствии крупных международных корпораций на российском Дальнем Востоке для формирования определенной экономической среды. В свою очередь экономические игроки такого уровня нуждаются в среде, которая характеризуется не спорадическими коммерческими проектами, но определенной «критической массой» таких начинаний.

 Если говорить о Тихоокеанской России, то уместно формировать поле хозяйственной деятельности в рамках взаимосвязанных отраслевых кластеров. Зарубежные корпорации в условиях подобных экономических структур должны иметь возможность действовать  самостоятельно и, при необходимости, равноправно интегрироваться с российским крупным бизнесом.  Собственно, такой подход во многом реализован в области дальневосточной логистики. В этом же поле необходимо решить болезненный вопрос в условиях Дальнего Востока — высококвалифицированная рабочая сила, которая должна присутствовать на региональном рынке труда — как в виде местных специалистов, так и приезжих.

Для формирования интереса значимых международных игроков в экономике стоит приложить усилия и флагманам российской экономики, привлекая зарубежных партнеров к перспективным коммерческим начинаниям на Дальнем Востоке, например, как это делает «Роснефть».

И последнее: чем более интернационализирована экономика, тем более охотно туда входят международные компании. Присутствие в различных сферах экономики ДФО не только бизнеса из соседних стран, но из Австралии, Индии, государств Персидского залива и других игроков, будет залогом того, что дальневосточная экономика постепенно завоюет интерес крупнейших международных операторов.