Новости

24 мая 2019
О Дальнем Востоке как объекте прикладного изучения

Заместитель директора Экспертно-аналитического центра Дальневосточного федерального университета (ДВФУ) Дмитрий Шелест.   

(По материалам доклада научно-практического семинара «Центр-периферия», проводимого Школой искусств и гуманитарных наук ДВФУ и филиалом Фонда Розы Люксембург в Российской Федерации).

Дальний Восток Российской Федерации уже более десяти лет является объектом пристального внимания федерального центра. Стремление интегрироваться в экономику Азиатско-Тихоокеанского региона (АТР), как уже видно в 2019 году, надолго определило стратегию Москвы в этом направлении. За время принятия первой стратегии по развитию Дальнего Востока и Забайкальского края было предпринято множество полезных инициатив, реализовано огромное количество успешных проектов, однако, как у столичных ведомств, так и у дальневосточников остаются вопросы, которые укладываются в единый посыл: почему значительное число экономических и социальных мер по развитию Тихоокеанской России не дают ожидаемого эффекта?


Возможно, следует обратить внимание, что 41 процент территории Российской Федерации не глядя относят к периферии, не задаваясь вопросом о том, насколько корректно применять такое утверждение ко всем дальневосточным территориям. Дальневосточный федеральный округ (ДФО), с одной стороны, наделён статусом территории, требующей особого внимания и развития, с другой, явно отличается от провинций европейской части России, а с третьей, более 6,9 млн кв. км выкрашены в один «периферийный» цвет. Такой подход нивелирует наличие производственных мощностей, включая высокотехнологичные производства, научную и образовательную сферу, добывающие и обрабатывающие отрасли, не говоря уже о внешнеэкономических отношениях с азиатскими гигантами. Но Тихоокеанскую Россию по-прежнему относят к глобальной периферии, и вот уже даже многие коренные дальневосточники начинают верить в то, что так и должно быть.

Итак, что такое периферия? Задавая такой вопрос, следует сразу определиться, в каком значении мы рассматриваем этот термин. И, если речь идёт о прикладном изучении социально-экономического состояния удалённых от центра страны регионов, то говорить о периферии следует как о совокупности явлений и процессов, обусловленных географической удалённостью от центра. В этом отношении термин «периферия» заведомо несёт в себе негативные коннотации с одной стороны. И, соответственно, возникает следующий вопрос: насколько географическая удалённость является обязательным показателем деградации территории.

Обсуждая удалённые территории в таком направлении, также следует уточнить, насколько однородно это понятие. Периферию можно рассматривать с различных ракурсов, но в любом случае периферийность — это не одномерный объект. И в этом отношении следует рассматривать удалённые территории как градацию окраинных зон, находящихся в том или ином экономическом состоянии. Соответственно, периферии неравнозначны как внутри, так и снаружи. Например, депрессивный Краснореченск и Красный Яр Приморского края — это разные вещи. Заброшенный город Холмск на Сахалине и посёлок городского типа Пластун на севере Приморья — это разительно отличающиеся друг от друга населённые пункты. Другой очевидный пример — состояние дел во многих городах московской области, которые могут быть в плане социально-экономического развития более периферийны, чем малые города с действующими градообразующими предприятиями на Дальнем Востоке.


Таким образом, следует исходить из того, что неодномерность будет главенствующим фактором в изучении регионов Тихоокеанской России. В этом контексте мы предлагаем отказаться от региональной направленности в создании методологического базиса исследования. Такие аспекты как национальная или географическая специфика предлагается рассматривать в отдельных положениях всего подхода. Исходя из классической марксистской парадигмы, мы предлагаем говорить о комплексном состоянии производительных сил и производственных отношений на локальном уровне, которые прямо влияют на развитие территории. Детализация в этом направлении позволит учитывать значимость основных и второстепенных хозяйствующих субъектов, наличие рабочей силы или, наоборот, её оттока и, как следствие, формирование той или иной социокультурной среды. Такой подход оправдан и в рамках рыночной экономики, когда отсутствие сопряжения экономических индикаторов действительного развития субъекта федерации и индикативных отношений «надстройки» (местной культурной среды и уровня социального взаимодействия) описывает периферию как территорию, ущербную по определению.

В свою очередь, в качестве основного тезиса следует использовать соотношение «периферии — региональный центр». Предлагается рассматривать любой регион не как наличествующий в нём административный центр и остальные территории, которые в рамках федерального масштаба вообще не видны, а как соотношение качественно разных «периферий». То есть, мы говорим о центре субъекта федерации (Хабаровск, Якутск и т. д.) и территориях, находящихся в различном состоянии. Региональные периферии уместно разделить на области 1-го, 2-го и 3-го порядков. Такой подход позволит учитывать развитие отдельных территорий и относительно региона, и ДФО в целом, а также прогнозировать социально-экономическую динамику в кратко- и среднесрочной перспективах. Подобная методика позволит устранить хаотическое восприятие Дальнего Востока как объекта правоприменения тех или иных программ развития, а также выработать единство понимания проблем у научного сообщества, местных администраций, отраслевых и федеральных министерств и ведомств.


Условно к периферии первого порядка мы относим города-спутники региональных центров и крупные (для региона) города, например, в Приморье это Уссурийск и Находка, в Хабаровском крае — Комсомольск-на-Амуре. К периферии второго порядка следует отнести города с населением до 100 тыс. человек и посёлки городского типа 5-15 тыс. человек, агломерации 2-3 сельских поселений, связанных вертикальными и горизонтальными экономическими отношениями. В третий тип следует включить остальные территории сельской местности, а также стагнирующие в экономическом плане малые города и посёлки городского типа.

В качестве объективных критериев предполагается соотносить порядок периферий с экономическим базисом, то есть, развитием экономики, как сочетание возможностей производственных отношений и трудоспособного занятого населения как с количественных, так и с качественных составляющих. А затем содержательный анализ влияния экономической составляющей на социокультурное устройство изучаемой территории. То есть, депрессивные города можно относить и к периферии третьего порядка, а посёлки городского типа с развитой инфраструктурой и действующими предприятиями к периферии второго, а в некоторых случаях и первого порядка. Далее, исходя из экономического состояния внутренней структуры удалённых территорий, необходимо разработать методы, фиксирующие соотношение зависимости от условного центра и способности реализовывать свои потенции субъектами хозяйственной и социальной активности на периферии.

Другой значимой составляющей, которая применима в исследовании дальневосточной периферии, становятся социальные отношения. У таких авторов как Бурдье, Патнем и др. понятие социальный капитал рассматривается как система коллективных отношений, взаимопомощи и поддержки в рамках развития всего общества или «социал», как его назвали российские марксисты Бузгалин и Колганов. Интересно, что благополучие периферий во многом складывается из социального капитала, который далеко не всегда оценивается, классифицируется и просто принимается к сведению внешними наблюдателями. А ведь чем закрытее и изолированнее удалённые территории, чем в более сложном положении находится население таких окраин, тем в большей степени задействуются личностные, родственные и общественные связи. Причём уровень использования контактов вне рамок товарно-денежных отношений образует сложную и причудливую систему взаимной поддержки, которая пусть и не полностью, но нивелирует отрицательные аспекты жизни на периферии. Таким образом, значимой частью изучения процессов в удалённых территориях должен стать анализ нерыночных и пост-рыночных механизмов, которые и формируют социальный капитал.


Соответственно изучение Дальнего Востока должно строиться не только на позитивистской исследовательской платформе (эмпирические методы, учёт движения денежных средств и т. п.), но и на комплексной экспертной оценке. Для решения подобной задачи необходимо создать матрицу исследования дальневосточных регионов, которая будет учитывать экономические отношения не только в рамках макроэкономических показателей типа валового регионального продукта, но и конкретные связи, и эффективность систем хозяйствования в перифериях различного порядка. Параллельно необходима детальная проработка показателей, фиксирующих состояние социального капитала, оценивая его значимость для конкретной территории.Такой подход позволит вписать в структуру исследований уже имеющиеся данные и отработать исследовательскую часть в отношении незаполненных информационных массивов и учесть предыдущие наработки при формировании целостной картины проблем.